rusiank (rusiank) wrote,
rusiank
rusiank

За что же нас не любят

Оригинал взят у tanya_mass в За что же нас не любят
Однажды американский бизнесмен русского происхождения во время деловой поездки по России поведал представителю прессы историю о том, как он трижды пытался осуществить мечту всей своей жизни: развести на своих плантациях лесную землянику.Первый раз он привёз из России только рассаду. Кустики земляники прекрасно перенесли долгую дорогу, дружно принялись на новом месте — в плодородном, жирном грунте, отцвели, дали плоды. Ягоды выросли очень крупные и сочные, но… это была не земляника. Пропал тот самый неповторимый, ни с чем не сравнимый дух земляничных полян, что запомнился американскому фермеру с детства, проведённого в средней, лесистой полосе России. Второй раз он вывез из России землянику вместе с грунтом, с которым и высадил кусты в свою почву. Снова неудача. Третий раз, учтя прежние ошибки, настойчивый американец собрал всё разнотравье, окружающее на поляне землянику, в надежде, что природой определённый подбор соседствующей флоры обеспечит ему стопроцентный успех. Третья неудачная попытка охладила его пыл. Он, наконец, понял: земляника будет ЗЕМЛЯникой только на своей ЗЕМЛЕ – не случайно само название её красноречиво напоминает об этом.Ну, а, что человек? Казалось бы, ему корневая привязка не грозит – ведь он свободно перемещается в любом направлении и может по желанию удалиться на любое расстояние.Известен случай, когда к безнадёжному больному в госпиталь приехала старенькая мать. Доктора, уже переставшие бороться за жизнь своего пациента, с изумлением наблюдали, как он "восставал из мёртвых".Оказалось, что мать привезла с собой в мешочке землю, взятую во дворе отчего дома и с её помощью "отпоила" своего сына водой, подмешивая в неё эту землю. Вот такой урок народной медицины преподала женщина специалистам-медикам.Но корни человека – это не только земля, где он сделал первый в своей жизни вдох. Это обычаи, традиции его народа, это тот жизненный уклад, те неписанные законы, по которым жили его предки. Утратив свои корни, эту важную жизнеобеспечивающую основу, человек или потеряет себя, как та земляника в чужой стране, или, подобно цветку, при внешнем благоухании и благополучии будет медленно увядать.


Источник: Журнал Story

О противостоянии империй, имперском сознании, о том, почему Европа и Америка до сих пытаются что-то с нами сделать, мы разговариваем сегодня с Президентом Фонда исторической перспективы, доктором исторических наук Натальей Алексеевной Нарочницкой.

— Наталья Алексеевна! Одно время у нас было принято думать, что мир не любит нас за советское прошлое. При том, что никто, нигде, никогда и в прошедшие десятилетия не называл нас «советскими», называли именно русскими. «Русские идут!». То есть, причина неприязни оказывалась — национальной. Но ведь Россия никогда не была страной-захватчиком, страной- агрессором. Всегда это была огромная спокойная материковая империя, в отличие от действительно агрессивной островной и колониальной Англии, которая, живя на своих крошечных островах, захватила полмира и, как гордо определил намерения своей Империи Киплинг: «Канат мы накинем (взять!) Вокруг всей планеты (с петлей, чтоб мир захлестнуть), Вокруг всей планеты (с узлами, чтоб мир затянуть)!» Читая Киплинга, вдруг обнаруживаешь, что одним из главных врагов Британии всегда была Россия, да и не одной Британии: «Японцы, британцы издалека вцепились Медведю в бока, Много их, но наглей других — воровская янки рука». То есть уже тогда, в конце ХIХ века, энергетику и намерения Англии пощипать Русского Медведя, перенимали Американские Штаты.

— Тема стара! Думаете только монархии, придворные историки и певцы западных империй не любили Россию? Чемпионами русофобии были классики марксизма Маркс и Энгельс! В СССР, где существовал даже целый институт Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК КПСС, где «талмудисты» разбирали каждое их слово, так никогда и не было издано полное собрание сочинений этих наших идейных учителей! Было лишь просто многотомное «собрание сочинений». Да потому что в части работ содержится такое презрение и ненависть к России! Маркс и Энгельс считали ее главным препятствием для осуществления своих замыслов. Пренебрежение к славянам, страх перед их объединением открыто проявлялись всегда у Энгельса, которого сильно беспокоила судьба немецкого «Großraum» в случае освобождения славянства. В работе «Революция и контрреволюция в Германии» (1852) Энгельс рисует страшную картину — оказывается «цивилизованным нациям» угрожает возможность объединения всех славян, которые могут посметь «оттеснить или уничтожить непрошенных гостей… турок, венгров, и, прежде всего ненавистных немцев». Энгельсу принадлежит и миф о пресловутом «панславизме», которым он упорно стращал: «»то нелепое, антиисторическое движение, поставившее себе целью ни много, ни мало, как подчинить цивилизованный Запад варварскому Востоку, город — деревне, торговлю, промышленность, духовную культуру — примитивному земледелию славян-крепостных», И дальше классик кликушествует: «За этой нелепой теорией стояла грозная действительность в лице Российской империи… в каждом шаге которой обнаруживается претензия рассматривать всю Европу как достояние славянского племени«…[1]. И мышление и политика самого Николая I, свято соблюдавшего принцип легитимизма и Венскую систему 1815 года, тем более, его канцлера К.В.Нессельроде, больше всего дорожившего взаимопониманием с Австрийским министром князем Меттернихом, были так далеки от этих мнимых целей! Россия не только не имела никакого отношения к славянскому конгрессу в Праге, но напротив была чрезвычайно озабочена, что такое впечатление может возникнуть у Вены, а единственным русским на этом конгрессе был Михаил Бакунин, попавший потом в Петропавловскую крепость…

В одном из томов, напечатанных у нас, Энгельс, полемизируя с Бакуниным, просто отрезает в ответ на призыв Бакунина «протянуть руку всем нациям Европы, даже бывшим угнетателям» — стоп! Ведь славяне — это контрреволюционные нации, славяне — «ничтожный мусор истории, они лишь благодаря чужеземному ярму насильно были вздернуты на самую первую ступень цивилизации». Поэтому не стоит удивляться русофобии западной прессы, проблема-то родилась давным-давно. И придворные историки, и марксисты одинаково не любили Россию, боялись ее и, это можно легко увидеть, читая труды ученых ХIХ века, и не только ученых — вот, пожалуйста, британский поэт лорд Теннисон, кумир британских салонов времен Крымской войны, аристократ, ненавидел Россию лютой ненавистью… Кстати, выяснено, что основным источником марксовых суждений о России были статьи капитанов британских кораблей, осадивших Севастополь! Ну что еще можно почерпнуть из неприятельских статей во время войны!

— Но ведь иностранные путешественники в ХIХ веке сообщали миру о том, какая Россия страшная…

— Только что один итальянский историк написал книгу, разобрав в ней известную работу маркиза де Кюстина о его путешествии по России времен Николая I. Он доказал, что вся концепция книги и все отторжение России в ней были заложены в сознании маркиза еще до поездки, потому что ничто из реально увиденного им не могло подтвердить написанное. Так, он даже витийствует о лютых морозах, в которых, якобы, способны жить лишь варвары, хотя поездка его была летом. Ясно, что Кюстин изначально рассматривал Россию, как враждебный оплот ложной веры. И сильная царская власть, и порядки заведомо отторгаются, ибо служат отторгаемой цели!!! Не то что в католической Испании, где инквизиция сжигала живьем еретиков» Там Кюстин говорит о «священной тюрьме»! Как не увидеть за этим вечную ревность католичества к Византии, а потом к русскому православию, которое к ужасу латинянина обрело в лице России столь мощные материальные и государственные формы, что не сдвинешь. Вот и Маркс сетует, что не получается задвинуть Россию ко временам Столбовского мира: «Европа, едва знавшая о существовании Московии, стиснутой между татарами и литовцами, вдруг с удивлением обнаружила на своих восточных границах огромную империю, простиравшуюся от Буга до Тихого океана».

А Пушкин, редкостно не утративший ничего русского, пропустив через себя все европейское, замечает с философской грустью: «Монголы побоялись дальше идти на Запад, оставив за спиной обескровленную Русь и откатились на степи своего Востока. Нарождающееся Просвещение было спасено издыхающей Россией. Но Европа в отношении России всегда была столь же невежественна, как неблагодарна». Отношение к России всегда было нервическим.

— За что же они нас так?…

— Европу всегда смущала наша «особенная стать». И мы слишком большая величина, чтобы нас игнорировать, а переделать под себя не получается у них! И уже одно наличие нас, как самостоятельного явления истории, выбирающих свой путь, даже если мы к ним вообще не лезем на рожон, одно наше присутствие в мире — не позволяет никому управлять миром из одной точки. Мы выжили после 90-х, и все — провалилась идея «однополярного мира»! Это законы больших величин — вокруг большой величины, как вокруг планеты-гиганта всегда зона притяжения, и это уже иной мир, альтернатива, выбор. Вот, пожалуйста, только выдвинули еще лишь идею евразийского пространства — как же там засуетились! — выбор, уже альтернатива. Сколько тут рас, религий, способов жить! Кстати, сама Россия — это уменьшенная модель всего мира. Как писал Василий Осипович Ключевский, еще до крещения Руси в дружине киевского князя был целый интернационал, что отличало русское государство от Европы, которая шла по пути создания мононациональных и моноконфессиональных обществ. Россия же на протяжении столетий накапливала уникальный опыт сожительства и сотрудничества народов — каждый из них мог молиться своим богам, но принадлежность к целому была тоже дорогой ценностью.

Общественный договор Руссо, который, как считается, лежит в основе западной демократии, по сути, подразумевает под государством совокупность граждан, объединенных простой отметкой в паспорте, заключающих как бы контракт с ним. Для русского сознания же, согласно учению Филарета Московского, государство, в идеале — это общество «семейного типа», когда нация представляет собой одно большое семейство, а власть несет моральную ответственность, думает не только о рациональном и правильном, но и о праведном и должном как истинный библейский отец.

А еще и наша склонность не воспринимать чьи-либо поучения. Даже когда мы что-то у кого-то заимствуем, мы это тут же перерабатываем до неузнаваемости, рождаем что-то свое. Это мы, кстати, и с марксизмом сделали… Конечно, он подизуродовал Россию, но что сама Россия сделала с марксизмом! Ленин с Троцким перевернулись бы в гробу, если бы увидели тот патриотизм, который сохранился в стране после 70 лет советской власти. Они же утверждали: у пролетариата нет отечества…

Европе хотелось бы, чтоб у России не было исторической инициативы. Чтоб она не то чтобы исчезла, но служила их историческому проекту. И в экономическом плане, и в интеллектуальном. Чтоб она слушала голос, так называемого «мирового цивилизованного сообщества» — что правильно, что неправильно! Европейские и американские «вершители судеб мира» сами себе присвоили право назначать стандарты поведения, причем не только внутри своих стран, но и вовне, сами проверять, сами выносить суждения и сами карать. Этакие Верховные судии. 0Но кто их назначил? Что за гордыня? Думай о своих грехах, вместо того, чтобы в чужом глазу искать сучки. И в 90-е годы наша опрометчивая элита, опьяневшая от «нового мышления», просто в полном идейном дурмане отдавала наши многовековые обретения как подарки, а мир следовал совершенно «старому» испытанному мышлению и охотно прибирал к рукам все.

— До сих пор не могу простить Шеварднадзе, который за так, просто чтобы «спрямить границу», взял и отчеркнул Америке гигантскую территорию — все наши рыбные районы в Тихом океане. Американцы думали: он взамен Аляску потребует, а он — да забирайте, страна у нас богата, порядка только нет…

— Да, и все взаимные обязательства по балансу обычных вооружению в Европе, принятые незадолго до перестройки, оказались односторонними: мы все выполнили! А та сторона и не шелохнулась. По части вооружения во всяком случае… Поэтому им Россия, как самостоятельный игрок в мировой истории — не нужна.

— Нас все время пробовали завоевать тем или иным способом. Но вот Бисмарк, который совершенно уверенно чувствовал себя в Европе (рассказывают, на вопрос: «А что вы станете делать, если английская армия высадится в Германии?» отвечал: «Пошлю полицейского, чтоб он ее арестовал!») — никому не советовал соваться в Россию. Но — Наполеон? Жил бы он счастливейшим императором всей Европы, всего Средиземноморья и не случилось бы никакого Ватерлоо… Зачем он сунулся в Россию?

— Действительно, рациональных объяснений нет. Мало ему было Средиземноморья и половины Европы! Наш великий русский политический географ Вениамин Семенов Тянь-Шанский, писал, что Средиземное море принадлежит к морям, вокруг которых в течение всей человеческой истории велись войны, потому что Господином тогдашнего мира можно было стать, лишь взяв под контроль все его побережья. Пример войны между античным Римом и Карфагеном и его великим полководцем Ганнибалом. Лишь после того, как Рим овладел Северной Африкой, он и стал Великой римской империей. И Наполеону это бы удалось, если бы он не полез на Россию по наущению своей давней соперницы Англии. Наполеон решил, что стать Господином мира невозможно, пока существует огромная Россия. А какой-либо экономической выгоды в нынешнем представлении, в походе на Москву не было. Про нефть тогда не знали. Нас разделяли тысячи километров пространства без транспорта, обессмысливающие привоз каких-либо товаров, климат для переселения французов отвратительный для них непривлекательный. Да и Франция не была перенаселена, имела кучу колоний. Нет, именно жажда мирового господства, ревность к существованию огромной империи, толкнула его на авантюру!

Ну а Англия вечно интриговала чтобы оставаться в стороне до последнего, пока ее континентальные соперники истребляют или ослабляют друг друга. И по. Первой мировой войне у меня четкое представление, основанное на документах, что Англия в Антанте специально практически не взяла на себя никаких обязательств, которые бы заставляли ее немедленно вступить в войну на стороне России. Она была заинтересована в как можно большем истощении двух континентальных гигантов, потому что принципом британской политики всегда было препятствовать обретению преимущественного веса любой европейской державы — отсюда и тезис: «У нас нет постоянных союзников, у нас есть постоянные интересы».

В течение нескольких веков она противодействовала Франции, которая была ее главным соперником, и лишь когда стала возникать бисмарковская Германская империя и появилась Срединная, Центральная Европа, вдруг русский посол Моренгейм доносит из Парижа, что в случае возможной войны Британия поддержит Францию. Этому даже сначала не поверили…

Британия всегда была и остается нашим извечным геополитическим соперником, который очень бдительно следит за тем, чтобы кто-то не приобрел большого влияния в мире, она сама всегда воевала не за живот, а за интересы. И Америка унаследовала это. А Россия почти всегда воевала за живот. И ведь перед Первой мировой войной, если читать прессу лет за 20 до нее, можно подумать, что грядет жестокий конфликт между России с Англией, а вовсе не с кайзеровской Германией! Ибо в фантазиях британских геополитиков Россия, после обретения Средней Азии уже прямо готовилась казацкой конницей пересечь Памир и посягнуть на индийские владения!!! Кстати позже, и басмаческое движение спонсировали британцы, которые стимулировали Турцию Персию против России несколько веков, будоражили всегда все южное подбрюшье России.

В первой четверти 19 века XIX века великий дипломат Александр Грибоедов заключил очень выгодный для России Туркманчайский договор с Персией, после которого влияние России в Персии стало неизмеримо выше. Чтоб получить согласие на то, какой из наследных принцев займет персидский престол, визирь сидел в приемной русского посла по два часа, ждал пока его примут. А ведь первая четверть XIX века — это же сплошные русско-персидские войны. И в договорах Англии с Персией всегда был пункт: Иран обязывается продолжать войну с Россией. Грибоедова растерзали фанатики-персы, и по суждению историков в этом локальном мятеже прослеживается британский след, а документы этого периода в Британии до сих пор закрыты, несмотря на многократное истечение срока давности.
Британия равнодушно взирала на то, как Россия осваивала Ленскую губу, Сибирь, тундру. Но лишь только Россия вышла к Черному морю и на Кавказ, этот регион стал объектом самого пристального внимания британцев. Ни одно соглашение между Россией и какой-нибудь черноморской или средиземноморской державой не обходилось без того, чтобы Англия не вмешивалась и не требовала, чтобы она была в договоре третьей стороной. Например, в 1833 году был заключен договор с Турцией, который считался самым большим нашим дипломатическим успехом за весь XIX век, когда без войны договорились о взаимном регулировании Черноморских проливов. Франция и Англия, находящиеся в тысячах миль от этого места, не признали этот договор. Началось движение к Крымской войне, в которой Россию попытались лишить ее статуса черноморской державы. И в результате нашего поражения России было запрещено иметь флот на Черном море, Россия была обязана срыть все береговые укрепления.

Читать дальше: http://www.pravmir.ru/za-chto-zhe-nas-ne-lyubyat/

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments